Нормальная рентгенологическая картина шейного отдела позвоночника позволяет также исключить атрофию верхних конечностей на почве шейного спондилартроза.

Таким образом, больше всего данных остается за признание невритического происхождения атрофических параличей у нашего больного. Первично пострадали, очевидно, аксоны нижнего двигательного неврона, в составе ли самих периферических нервов или в составе сплетений. Для такой природы атрофического процесса как раз характерно наличие болей и парестезии. Не было, правда, у нашего больного болезненности при давлении на нервные стволы и стойких гипестезий, но зато были выражены болевые симптомы растяжений. Характерно, конечно, для невритического патогенеза и отсутствие фибрилляций, и отсутствие сколько-нибудь выраженной креатинурии, и улучшения, которые имели место у больного после массажа и электротерапии. Интересно, что больной и поступил к нам в клинику в общем с правильным диагнозом «травматический неврит верхних конечностей».

1 С. Н. Давиденков и Г. Г. С о к о л я н ск и й. О нормальных вариациях в структуре некоторых периферических нервов человека. Сб.: «Неврология и генетика», т. 2, изд. <ВИЭМ, 1936.

Отчего же произошел этот неврит? Конечно, здесь сыграло, вероятно, некоторую роль давление на подмышечную область от костылей, а также сильное сжатие кистями обеих рук поперечной перемычки костылей. Однако область подмышечных впадин при давлении не болезненна, также очень мало болезненны при давлении мышцы ладоней, да и сам больной никак не соглашается с тем, что атрофические парезы его рук зависят непосредственно от давления костылей, которые не причиняют ему никакого беспокойства. Естественнее поэтому думать, что ведущим патогенетическим фактором явилось в данном случае не столько раздавливание нервных стволов костылями, сколько длительное перенапряжение мускулатуры обеих рук и обоих плечевых поясов, с помощью которых передвигается больной. Руки были у него раньше очень сильными. При ходьбе всегда работала больше правая рука. Она же и заболела раньше. Такое сочетание с полным правом может быть поставлено рядом с такими наблюдениями, как приведенные выше случаи Лэра или' А. Е. Кулькова, когда в качестве позднего осложнения развивались атрофии мышц в связи с профессиональным перенапряжением.

Есть, однако, в разбираемом случае одна своеобразная особенность: последующей атрофии начали подвергаться у нашего больного вовсе не мышцы, в какой-то степени пострадавшие от полиомиэлита и потому явно неполноценные, а, наоборот, как раз те мышцы, которые у него прекрасно сохранились, и тогда, естественно, может возникнуть вопрос, какова же связь между перенесенным полиомиэлитом и этой последующей атрофией?