Я думаю, что и это наблюдение, подобно предыдущему, лишний раз свидетельствует о том, что примат всегда остается за клиникой и что в такой сложной диагностике, как диагностика опухолей мозга, клиницист никогда не должен идти на поводу у отдельных лабораторных методов исследования. Нельзя точно так же переоценивать такие отдельные детали анамнеза, как перенесенные когда-то инфекции или травмы в прошлом, тем более отдаленные на несколько лет от первых признаков болезни.

ОШИБКИ В ДИАГНОСТИКЕ МЕЖДУ ИСТЕРИЕЙ И ОРГАНИЧЕСКИМ ЗАБОЛЕВАНИЕМ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

В последней лекции нам предстоит разобрать пример одной ошибки, когда распознается истерия там, где на самом деле имеется органическое заболевание нервной системы. Это — ошибка довольно распространенная, особенно в отношении еще не очень хорошо известных органических синдромов. Мне представлялось поэтому полезным более подробно обсудить это наблюдение.

Больная Тр-ва Н. М., 42 лет, работавшая раньше слесарем на заводе, была направлена в нашу клинику в 1955 г. из одного ленинградского стационара для окончательного выяснения диагноза, так как она лечилась уже в течение 2 лет по поводу «истерии», пока, наконец, наблюдавшие ее врачи не начали сомневаться в правильности этого диагноза.

История ее заболевания представляется в следующем виде.

3 года тому назад больная, которая в это время работала на заводе и чувствовала себя вполне удовлетворительно, подняла тяжелый ящик и в этот момент почувствовала резкую боль в пояснице. Больная была помещена в стационар. Лечение ей не помогало, и только после внутрикожной новокаиновой блокады по Аствацатурову боли, наконец, прекратились. Однако, когда больная после 2-недельного лежания попробовала вставать, она начала ощущать какое-то дрожание или непроизвольные подергивания в ягодицах. В дальнейшем подергивания эти начали распространяться. Дрожание мышц мешало больной ходить. Больная упорно пыталась научиться ходить, ходила, держась за стену, часто пробовала ходить ночью, чтобы никто из больных или из персонала этого не видел, однако «ноги разъезжались» и походка делалась все хуже и хуже. Это очень пугало больную, которая начала опасаться, как бы ей не пришлось потерять свою работоспособность, больная сделалась нервной, начала часто плакать, потеряла сон и аппетит. К больной был вызван психиатр. Он попросил ее пройтись, и она встала, но сейчас же упала, и, как она рассказывает, на полу ее «начало бить». В связи с «большим психомоторным возбуждением» больная была переведена в психиатрическую больницу.